kuba | (no subject)

В то время, когда я еще не променяла призвание на погоню за чистоганом и наживой, пришлось поработать переводчиком в одной конторе, которая оказывала психологическую помощь беженцам из разных стран. В основном, конечно, из Афганистана, потому работы лично у меня было много. Запомнился один наш клиент, который воевал за Наджиба, потерял в боях ногу, а при талибах, естественно, вынужден был бежать куда глаза глядят. Глаза, понятное дело, глядели на северного соседа. Вобщем, ко времени нашего знакомства обитался он в маленькой грязной комнатушке бывшего подмосковного пансионата, переделанного в лагерь для беженцев. с ним жил еще один иранец, сваливший из Ирана Бог знает когда и Бог знает почему. В какой-то момент к этим двоим стал захаживать китаец с дочерью лет трех. Мама девочки, по словам отца, была русская и сбежала от них чуть ли не из роддома. Диана (так звали девочку) говорила совсем плохо, да еще на какой-то дикой смеси русского, китайского и фарси, и в своем возрасте все еще пИсала в штаны. Ко мне она привязалась как-то особенно сильно. Подозреваю, потому что я была единственной женщиной, которую ей приходилось наблюдать более или менее регулярно. Ребенок постоянно норовил залезть на руки, отирался вокруг и кричал "Кися", показывая пальцем на мои буйные кудри. Я особенно с ней не возилась, потому что надо было в этот момент чего-то переводить, а еще по той самой причине, по которой не станешь манить бродячую собаку, если знаешь, что не сможешь взять ее с собой - как-то нечестно казалось.
Однажды психолог, с которым мы в то время работали, упомянул в разговоре о Диане слово "абьюз". Честно скажу, слегка поплохело. И от чудовищности всей ситуации, а еще потому, что подумала о племяннице Дашке, у которой любящие родители, памперсы, игрушки, режим питания и сна, медосмотры и пр. Она уже в свои полтора была развитей, чем Диана в три.
Вскорости с этой работы я ушла и дальнейшее развитие событий мне неизвестно. Но с тех пор пытаюсь не задаваться вопросами о несовершенстве бытия.