(no subject)
Sep. 8th, 2006 11:51 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kubaНе самое глубокое из замечаний Пруста, но очень характерное:
"Разумеется, привязанность к новым местам и людям вырастает на почве забвения прежних; но рассудок мой утверждал, что я смогу без страха смотреть в лицо жизни, которая разлучит меня с близкими, -смогу именно потому, что я о них забуду... И страх перед будущим, которое не позволит нам видеться и общаться с дорогими людьми, - а встречи с ними - это для нас самая большая радость, - страх перед будущим не только не улетучивается, а, напротив, растет, когда мы думаем, что к боли разлуки примешается то, что в настоящее время представляется нам еще мучительнее: неощущение ее как боли, равнодушие к ней..."
Местами все это соплежевание и чувствокопание даже раздражает, но порой оно перемежается такими меткими наблюдениями, что впору снять шляпу.
И еще: читая Пруста, почему-то постоянно помню, что пишет педераст (то же ощущение было и по поводу Андре Жида, кстати). Можно, конечно, предположить, что это моя заморочка. Однако ж, как верно заметила как-то ОВ, при чтении Оскара Уайлда или Моэма ничего подобного не возникает. Похоже, эти великие английские геи умели абстрагироваться от своей гомосексуальности. А французские не могли. Да и вряд ли имели такое намерение.
"Разумеется, привязанность к новым местам и людям вырастает на почве забвения прежних; но рассудок мой утверждал, что я смогу без страха смотреть в лицо жизни, которая разлучит меня с близкими, -смогу именно потому, что я о них забуду... И страх перед будущим, которое не позволит нам видеться и общаться с дорогими людьми, - а встречи с ними - это для нас самая большая радость, - страх перед будущим не только не улетучивается, а, напротив, растет, когда мы думаем, что к боли разлуки примешается то, что в настоящее время представляется нам еще мучительнее: неощущение ее как боли, равнодушие к ней..."
Местами все это соплежевание и чувствокопание даже раздражает, но порой оно перемежается такими меткими наблюдениями, что впору снять шляпу.
И еще: читая Пруста, почему-то постоянно помню, что пишет педераст (то же ощущение было и по поводу Андре Жида, кстати). Можно, конечно, предположить, что это моя заморочка. Однако ж, как верно заметила как-то ОВ, при чтении Оскара Уайлда или Моэма ничего подобного не возникает. Похоже, эти великие английские геи умели абстрагироваться от своей гомосексуальности. А французские не могли. Да и вряд ли имели такое намерение.
