Об одной модели счастья
Sep. 30th, 2005 01:09 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kubaБыл тут как-то любопытный прогон от одной юзерицы, которую я изредка почитываю. Авторицу, конечно, постоянно сильно заносит на поворотах, но, как ни странно, в данном конкретном случае с ней трудно не согласиться. Нет, не по вопросу, как должно быть (здесь двух одинаковых мнений не найдешь, пожалуй). Но в том, как оно было раньше в плане гендерных отношений, она, видимо права.
Возьмем в качестве примера некую общепризнанную модель личного счастья типа "Пушкин". Хотя, почему "типа", это ведь вполне конкретный живой пример.
Есть замечательно интересная и подробная книга Тырковой-Уильямс про Пушкина, в которой весьма детально, в том числе, речь идет и о браке Пушкина. В принципе, из всего прочитанного у Тырковой (и не только) на эту тему, нетрудно заключить, что Наталья Николаевна мужа не любила. Не активно не любила, нет - ей, конечно, льстило быть женой известного человека, деньгами он ее худо-бедно, но обеспечивал, заботился и т.д. - любил, вобщем. Но вот доказательств наличия ответного чувства как-то не наблюдается.
В принципе, трудно предположить, что сам Пушкин этого не видел и не знал. Но ни в одном его письме, ни в одном из воспоминаний современников нет ни единого упоминания о жалобах поэта на сей факт. То есть, существовавшее в собственной семье положение дел, похоже, вплне устраивало Пушкина - ему, видимо, достаточно было любить самому и владеть любимой женщиной, а ответные чувства - уж как получится (или даже нежелательны вовсе?) - это, собственно, то, чего я, как ни стараюсь, понять не могу.
Или вот еще. Читая воспоминания о преддуэльных месяцах жизни Пушкина, очень явственно почувствовала, что поэт не особенно-то был уверен в своей жене. Ее поведение во всей этой истории - тоже вопрос интересный. Как минимум в легкомыслии и неосторожности Наталью Николаевну обвинить можно. Но, опять же, нигде нет ни одного свидетельства о том, что Пушкин считал жену в чем-то виноватой (зато есть противоположные свидетельства). Да, страдал, мучился от стыда и двусмысленности, предпочел решить вопрос путем дуэли - но ни разу не обвинил супругу.
Это нарочитое подчеркивание непричастности НН к истории, к которой на деле она имела самое прямое отношение, - что это? Получается, жена воспринималась Пушкиным как некий объект, который вызывает какие-то явления, но абсолютно за них неответственен. Что это, как не уверенность в неправоспособности объекта? А чего от неправоспособного особенно требовать можно - разве что соблюдения каких-то раз и навсегда установленных для него норм и правил. А чуть шаг в сторону (по воле обстоятельств, видимо, произошедший) - и все, зона ответственности объекта кончается.
Иногда мне кажется, что любой деревенский мужик, лупасивший свою жену за реальный или мнимый проступок, больше видел в ней полноправного человека, чем Пушкин в своей Наталье Николаевне.
И тем не менее, Пушкин ведь не просто Божья дудка. Несомненно, это человек, достойный всяческого уважения и за свои личностные качества, за ум, а порой и мудрость, которые он сам в себе воспитал. И, помимо всего прочего, он ведь был по-настоящему счастлив.
Многие ли современные мужчины и женщины приняли бы такую вот модель счастья, в которую столь естественно вписались Пушкин и его жена? Я таких пока не встречала. А исчезли такие люди - значит, и сама модель нам, другим, более недоступна. Вполне возможно, что она только одна из - но, похоже, что все эти "из" на пальцах одной руки пересчиталь можно.
Возьмем в качестве примера некую общепризнанную модель личного счастья типа "Пушкин". Хотя, почему "типа", это ведь вполне конкретный живой пример.
Есть замечательно интересная и подробная книга Тырковой-Уильямс про Пушкина, в которой весьма детально, в том числе, речь идет и о браке Пушкина. В принципе, из всего прочитанного у Тырковой (и не только) на эту тему, нетрудно заключить, что Наталья Николаевна мужа не любила. Не активно не любила, нет - ей, конечно, льстило быть женой известного человека, деньгами он ее худо-бедно, но обеспечивал, заботился и т.д. - любил, вобщем. Но вот доказательств наличия ответного чувства как-то не наблюдается.
В принципе, трудно предположить, что сам Пушкин этого не видел и не знал. Но ни в одном его письме, ни в одном из воспоминаний современников нет ни единого упоминания о жалобах поэта на сей факт. То есть, существовавшее в собственной семье положение дел, похоже, вплне устраивало Пушкина - ему, видимо, достаточно было любить самому и владеть любимой женщиной, а ответные чувства - уж как получится (или даже нежелательны вовсе?) - это, собственно, то, чего я, как ни стараюсь, понять не могу.
Или вот еще. Читая воспоминания о преддуэльных месяцах жизни Пушкина, очень явственно почувствовала, что поэт не особенно-то был уверен в своей жене. Ее поведение во всей этой истории - тоже вопрос интересный. Как минимум в легкомыслии и неосторожности Наталью Николаевну обвинить можно. Но, опять же, нигде нет ни одного свидетельства о том, что Пушкин считал жену в чем-то виноватой (зато есть противоположные свидетельства). Да, страдал, мучился от стыда и двусмысленности, предпочел решить вопрос путем дуэли - но ни разу не обвинил супругу.
Это нарочитое подчеркивание непричастности НН к истории, к которой на деле она имела самое прямое отношение, - что это? Получается, жена воспринималась Пушкиным как некий объект, который вызывает какие-то явления, но абсолютно за них неответственен. Что это, как не уверенность в неправоспособности объекта? А чего от неправоспособного особенно требовать можно - разве что соблюдения каких-то раз и навсегда установленных для него норм и правил. А чуть шаг в сторону (по воле обстоятельств, видимо, произошедший) - и все, зона ответственности объекта кончается.
Иногда мне кажется, что любой деревенский мужик, лупасивший свою жену за реальный или мнимый проступок, больше видел в ней полноправного человека, чем Пушкин в своей Наталье Николаевне.
И тем не менее, Пушкин ведь не просто Божья дудка. Несомненно, это человек, достойный всяческого уважения и за свои личностные качества, за ум, а порой и мудрость, которые он сам в себе воспитал. И, помимо всего прочего, он ведь был по-настоящему счастлив.
Многие ли современные мужчины и женщины приняли бы такую вот модель счастья, в которую столь естественно вписались Пушкин и его жена? Я таких пока не встречала. А исчезли такие люди - значит, и сама модель нам, другим, более недоступна. Вполне возможно, что она только одна из - но, похоже, что все эти "из" на пальцах одной руки пересчиталь можно.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2005-09-30 12:46 pm (UTC)В Пушкине больше всего люблю именно эту его человеческую адекватность, столь удивительную для гения, - он очень кстати и "смолоду был молод" и "вовремя созрел". И как-то не по годам был мудр в восприятии действительности и построении собственной судьбы.
Понятно также, что выбор его сознательный. Удивительно другое - отказ от иллюзий в конечном итоге все равно привел к счастью. Может, это тот самый случай, когда "хочешь быть счастливым - будь им"? Тоже ведь не всем по силам.
no subject
Date: 2005-10-03 08:03 am (UTC)http://www.amazon.com/exec/obidos/tg/detail/-/0394707141/qid=1128326568/sr=8-1/ref=pd_bbs_1/002-8401099-7505638?v=glance&s=books&n=507846
no subject
Date: 2005-10-03 08:33 am (UTC)Наверное, я немного перегибаю палку с "заоблачным счастьем" Пушкина. С другой стороны, мне кажется, что в картине последних лет жизни АСП, нарисованной вами, краски слишком сгущены.
Из всего прочитанного у и о Пушкине у меня не сложилось впечатления, что к 37 годам он ощущал себя старухой у разбитого корыта.
Наоборот, в его поздних работах очень много какой-то спокойной мудрости, удивительной точности наблюдений и глубины выводов. Такое впечатление, что человек понял что-то очень важное - ну и научился мириться с невзгодами, конечно.
Что это, как не счастье, хоть его, как известно, и нет?
no subject
Date: 2005-10-05 01:30 pm (UTC)Не исключено, что АСП, при всей ясности мысли и внятности ожиданий, всё ж писал Гринёва как утопию для самого себя.