(no subject)

Когда нам в школе рассказывали, что у нас государство рабочих и крестьян, я в это свято верила. Тем более, что вокруг тоже были в основном рабочие и крестьяне или дети рабочих и крестьян.

Каково же было мое удивление, когда оказалось, что ни у кого из моих сокурсников в институте нету папы-рабочего. И даже дедушки-рабочего не было у большинства. (Правда, у меня тоже не было дедушки-рабочего, зато был дедушка-школьный учитель и дедушка-крестьянин - но речь не о том.)

Так вот, когда вдруг оказалось, что папа-рабочий - это редкость, я поняла, что за каждый дополнительный слой яркой экзотики, скрывающий тусклую убогость твоей натуры, нужно весьма благодарить судьбу. Более того, редкое занятие моего отца заставило меня взглянуть на него совершенно по-новому. Только не дай Бог не как на иноплатенянина какого - нет, тот же папа, каким я его с детства помню. Скорее как на яркого представителя государства рабочих и крестьян, который много постарался, чтобы его дети ни рабочими, ни крестьянами не были. Тем более, что этому самому государству как раз наступал трындец.

Вот почему мне очень (ну просто очень-очень-очень) не нравится слово "пролы". Особенно в том контексте, в каком его вдруг стало принято употреблять. И в той интонации. Потому что я невольно экстраполирую, перевожу на личности - и сами понимаете...